Он молчал невпопад и не в такт подпевал: Он всегда говорил про другое. Он мне спать не давал, он с восходом вставал, А вчера не вернулся из боя. То что пусто теперь — не про то разговор, Вдруг заметил я: нас было двое. Для меня будто ветром задуло костер, Когда он не вернулся из боя.

Владимир Высоцкий
  • Главная

Воспоминание командира 1 АЭ Рогачева Г.С.

Я был командиром 1 АЭ, а Ваня моим заместителем. В этих полетах я был ведущий, а он моим заместителем в воздухе. Это очень были и ответственные полеты и очень тяжелые. Один из них на Орловский аэродром, за несколько дней до начала Курской битвы. Перед наступлением на Курской дуге немецкое командование сосредоточило бомбардировочную авиацию на прифронтовые аэродромы, для действия по нашим городам – Москва, Саратов, Тамбов и другие города. Командование нашей 225 штурмовой авиационной дивизии получило от командующего 15 ВА боевую задачу: уничтожить бомбардировочную авиацию (Ю 88) базирующуюся на аэродроме г. Орел. Летный состав нашего полка в тот день с самого утра находился в боевой готовности, в ожидании команды на взлет. Соседние полки, базирующиеся по соседству, начали боевые действия с утра и тоже по Орловскому аэродрому. Но положительных результатов не достигли. Из двух полков вернулись на свои аэродромы единицы. Все группы шли на аэродром с северо-востока со стороны гор. Мценска и их маршрут проходил через так называемый гражданский аэродром, на котором базировались немецкие истребители. Истребители встречали группы штурмовиков в воздухе на дальнем подходе к Орлу и уничтожали их. Наши летчики через знакомых девушек связисток имели сведения о результатах боевых действий этих полков. После обеда вдруг на наш аэродром приземлился легкомоторный самолет Ут-2. Из него выходят командующий 15 ВА генерал Пятыхин Герой Советского союза и командир дивизии Обухов. Через некоторое время из землянки – (КП) выходит к летному составу командир полка майор Сапогов и приказывает мне построить свою эскадрилью в составе 9 экипажей и подобрать себе еще 9 экипажей. В это время на самолете Ил-2 уже были воздушные стрелки. Я построил 18 экипажей (36 человек) в ожидании командования. Летчики сразу почувствовали, что боевое задание будет необычным, т.е. не по переднему краю обороны, а скорее всего по Орловскому аэродрому. И тут начали мне советовать Козловский, Резниченко, Андреев, что надо изменить маршрут полета на Орловский аэродром. Мне пришлось продумать наш полет совместно Иваном Резниченко, во всех подробностях на всякий случай.

Подошло командование к строю, я по военному доложил. Командующий предоставил слово командиру дивизии для постановки боевой задачи. Задача была на вылет для уничтожения Ю-88 на аэродроме Орел. Каково же было наше удивление, что командир дивизии приказал нам лететь тем же маршрутом, что группам других полков, не вернувшихся с боевого задания. Когда командир дивизии поставил задачу, командующий обратился к летному составу : - у кого из вас есть вопросы – все мочат. Меня толкают Резниченко и Козловский. Командующий обращается вторично. Снова молчат и снова толкают. Тут я подумал, что третий раз командующий может не спросить. Я поднял руку. Мне разрешил командующий. Я сказал, что не согласен с маршрутом, профилем полета и боевым порядком истребителей на прикрытие штурмовиков и стал излагать свои соображения. Я предложил заходить на Орловский аэродром, не с северо-востока, а с юга на север, пересечь ж.д. Курск-Орел, южнее Орла в 50 км, развернуться на север вдоль жел. дороги и выйти на цель. Командующий спросил : - чем вы обоснуете свои предложения? Я ответил, что нас, так же как и группы других полков, истребители противника встретят в воздухе и не допустят к цели, уничтожат. Командир дивизии резко оборвал меня и назвал меня трусом и паникером. Командующий тактично призвал к порядку и разрешил дальше говорить. Облачность была 8-10 балов, местами моросил дождь. Я попросил разрешения лететь под самой облачностью с тем, чтобы меня, вернее группу, истребители противника не смогли атаковать сверху, а свои истребители (а нам дали для нашего сопровождения 18 Як) прикрывали снизу. Командир дивизии и на этот раз не сдержался, назвав меня тактически неграмотным человеком, да мол ЗА противника пристреляла кромку облачности и сразу нас собьет. Его остановил командующий и через некоторое время объявил, что утверждает план полета ведущего, т.е. наш план летчиков. Мы всегда еще на земле договариваемся с Резниченко о действиях группы под его командованием, на случай если меня собьют, и ряд других случаев предусматриваем в полете. Я этим хочу сказать, что мы всегда совместно с ним в деталях продумывали полет и осуществляли совместно.

Итак, группа 18 самолетов Ил-2 взлетела, с соседнего аэродрома взлетели 18 ЯК, пристроились к нашей группе и вся эта армада пошла на цель – Орловский аэродром. Перелетели линию фронта и развернулись на север на цель, и никто нас не обстрелял, истребители противника нас не встретили. Подходим к цели, я как ведущий напряженно всматриваюсь на аэродром и не вижу на нем ни единого самолета противника. Кое-где в капонирах по периметру аэродрома стоят истребители (или макеты истребителей), а самолетов нет, не вижу. Смотрю, на южной окраине аэродрома вроде маленькая рощица и много зелени и сквозь зелень просматривается светло-серый грунт-бетон. Я по радио запросил Резниченко, где самолеты противника. Он тут же изложил свои соображения, что они замаскированы на южной окраине аэродрома маскировочной сеткой. Вскоре я подал команду в атаку и вся армада перешла в пикирование, сбросили бомбы, а затем пушечно-пулеметным огнем и реактивными снарядами довершили дело. Нас никто не ожидал. До перехода в атаку нас не обстреляла зенитная артиллерия, а когда начала стрельбу, то снаряды ее рвались около кромки облаков. Пройдя над аэродромом на низкой высоте пересекли ж.д. идущую с Орла на Брянск, я увеличил высоту полета и вдруг перед нашей группой гражданский аэродром на котором лежит "Т" (посадочный знак), около легковая черная машина и три человека стояло. Мы с Ивановичем рядом, атаковали этих офицеров-немцев, они попадали на землю, видимо они ждали возвращения своих истребителей с задания. Когда развернулись мы на восток, то я увидел над целью сплошные шапки разрывов снарядов ЗА. Возвратились мы штурмовики и истребители на свои аэродромы без потерь.

Доложили о выполнении боевого задания. Наш налет был очень удачным. Но очень долго, дней 7-10, о нем молчали. А затем всех участников налета и летчиков и воздушных стрелков повезли в штаб дивизии гор. Ефремов Тульской области. После нашего налета, партизаны разведали результаты нашей работы.

Они доложили в штаб 15 ВА: было уничтожено самолетов много, нагрузили два эшелона платформ битыми самолетами, много уничтожено офицеров, были сняты с должности комендант г. Орла и аэродрома за плохую ПВО.

Нас построил командир АП в штабе дивизии. Командир дивизии наградил всех летчиков и воздушных стрелков, кроме ведущего группы. Упрекнул: - не будет совать свой нос, куда не следует.

Наша эскадрилья получила задачу уничтожить танки противника при наступлении наших войск на Орел. Группу из 6 самолетов повел я, мой заместитель Резниченко. При взлете у меня закипел антифриз (охлаждающая жидкость) мотор начал перегреваться и резко стала падать мощность. Мотор плохо тянет. На задание не долететь. Принимаю решение садиться на свой аэродром. Подаю по радио команду Резниченко вести группу на задание. Так первый раз он оказался в качестве ведущего группы. Это было на 10-12 боевом вылете. Выполнил он задание блестяще. Отыскал танки противника и бомбами ПТАБ 2,5-1,5 сожгли 5 танков противника.

Перед взятием нашими наземными войсками г. Орла противник оказывал яростное сопротивление. Наша эскадрилья получила боевое задание уничтожить полевую артиллерию противника, сильно мешающей продвижению наших войск. Группа из 8 самолетов Ил-2 повел я, мой заместитель Резниченко – мой заместитель и в воздухе. При подлете к линии фронта я связался с КП командующего 15 ВА. Уже вижу левее свою цель. Высота 800-1000 м. Вдруг вижу спереди ниже на 100-200 м. огромную группу самолетов, идущей нам на встречу, присмотрелся и определил, что это Ю87 (мы их называли лапти за выпущенные шасси, т.е. у них в полете не убирались шасси и они выглядели как лапти) прикрытые ФВ-190. Нас тоже прикрывали Яки. На Ил-2 спереди мощное стрелково-пушечное и реактивное вооружение (2 пушки, 2 пулемета и 4 снаряда РС-82). Ю-87 шли бомбить наши наземные войска. Я еще не успел передать команду на лобовую атаку, как слышу голос по радио Резниченко: - командир впереди самолеты противника. Подаю команду в атаку и перевожу свой самолет на снижение и открываю по самолетам противника пушечно-пулеметный огонь и реактивные снаряды пускаю. За мной идут и все остальные самолеты в атаку, противник на выдержал нашего натиска, его боевой порядок развалился, начали беспорядочно бросать бомбы по своим войскам, тут же по радио с КП командующего нам объявили благодарность. Боевой порядок нашей группы после атаки самолетов противника сохранился и тут же я начал заходить в атаку на огневые позиции полевой артиллерии противника. В этом бою нашей группой было сбито 4 самолета противника, в том числе 1 самолет сбил Резниченко.

Можно вспомнить и еще некоторые эпизоды. Наши войска подошли к гор. Брянску. Мы перебазировались к гор. Карачев. Здесь я заболел и убыл на лечение в лазарет гор. Тула. Вернулся я в полк, когда уже был взят г. Брянск, а полк базировался в гор. Новозыбково. С этого аэродрома я на боевые задания не вылетал. За период моего отсутствия, Резниченко отлично водил группы на задания. Успешно выполнял поставленные задачи. Имел отличную технику пилотирования, в совершенстве владел самолетом Ил-2, прекрасно владел самолетовождением, общей и визуальной ориентировкой. Отлично водил самолет на приводную радиостанцию по РПК-2. В бою хорошо использовал боевые возможности самолета.